Натаниел Поппер Цифровое золото: невероятная история Биткойна

Предисловие

Что такое деньги? Мы пользуемся ими каждый день, мы много о них говорим, мы их хотим. Но попробуйте прямо сейчас дать им определение: “Деньги – это…” Если вы столкнулись с затруднением, то знайте – вы не одиноки. Большая часть людей привыкли к некоему интуитивному пониманию этой сущности, но не более того. Вопросы наподобие “Что это такое?” “Почему у них именно такие форма и свойства?” и “Есть ли варианты лучше?” звучат гораздо реже, чем вопрос “Как их заработать?”

Исторически сложилось так, что практически везде деньгами заведуют государства, начиная от их выпуска и заканчивая правилами обращения и утилизации. Несомненно, у данного подхода есть свои плюсы, но есть и минусы. Те, кого минусы не устраивают, зачастую не имеют возможности что-либо изменить, улучшить, так как это может быть незаконно.

При этом нужно понимать, что законы появляются во вторую очередь, а в первую – само явление, которое они описывают. Иногда бывает так, что появляется новая сущность, а законов для нее еще нет. Так было с радио, автомобилями, Интернетом и многими другими технологиями, когда они появлялись. То же самое происходит сейчас с криптовалютами.

Криптовалюты появились на стыке экономики, криптографии и идеологии. Притом первая криптовалюта – биткойн – была инновацией “снизу”, а не “сверху”, т. е. не инициативой государств, а решением от народа. Тем интереснее следить за историей возникновения и развития этой инновации, описанной в данной книге.

Что же такого нового было предложено? Фактически были предложены модель и практическая реализация децентрализованного взаимодействия, при котором комиссии или отсутствуют, или минимальны. В этой модели без желания участников сделок никакая третья сторона не может ни помешать им, ни навязать свои услуги, ни заблокировать или конфисковать чужие средства. Это система с заранее запрограммированной эмиссией, которая исключает политические манипуляции или злоупотребления, связанные с возможностью управлять выпуском денег. Это транснациональная система без единой точки отказа, через которую можно было бы управлять ею в обход желания ее пользователей. Это система, которая не требует доверия: ее правильная работа гарантируется математикой и криптографией, а не правовыми контрактами, что полностью исключает человеческий фактор.

Биткойн стал первым практическим доказательством успешной работы блокчейн-систем. Однако сама технология блокчейна гораздо шире криптовалют; она позволяет создавать практически любые распределенные системы учета. К примеру, это могут быть земельные реестры, нотариальные сервисы, удостоверения личности, системы учета акций и иных прав собственности и так далее.

Кроме надежной распределенной базы данных, технология блокчейна позволяет создавать смартконтракты, которые выполняются автоматически, и использовать мультиподписи – например, когда для проведения транзакции требуются две подписи из трех, – а также предоставляет другие удивительные возможности.

Конечно же, с новыми возможностями приходят и новые риски. Возможная анонимность, мгновенные переводы любых сумм в любую точку мира, невозможность блокировки счетов и другие особенности криптовалют ставят перед государственными структурами новые задачи в борьбе с преступностью, терроризмом и незаконным отмыванием средств.

Государства стоят сейчас перед выбором: как регулировать это новое явление, как использовать плюсы новой технологии, при этом минимизировав риски, как встроить это новое явление в текущую финансовую систему. Понятно, что варианты полного разрешения, как и полного запрета, не оставят возможности как-то управлять новыми явлениями, это скорее отказ от ответственности. При этом примера внедренного удачного регулирования нигде в мире еще нет, а значит, нет и возможности им воспользоваться.

А технология уже есть, она уже работает. Как когда-то электронная почта пришла на смену обычной или интернет-мессенджеры – на смену телефонной международной связи. Фактически джинн блокчейна уже выпущен из бутылки, и долго его игнорировать не удастся.

Бизнес уже готов внедрять криптовалюты, крупнейшие мировые банки изучают возможности блокчейн-технологий. Финтех-индустрия называет блокчейн одним из самых перспективных трендов современности. И лишь отсутствие правовой определенности не дает этим технологиям развернуться по-настоящему. В свою очередь, блокчейн-сообщество готово помогать всем желающим в изучении этих новых систем. Мы призываем быть не просто пассивными наблюдателями за происходящими переменами, но и активно участвовать в изменении мира к лучшему.

Иван Тихонов

Blockchain Community

Введение

Было уже за полночь, и многие гости отправились спать, оставив на столах стаканы с недопитым дорогим виски. Дилеры для игры в покер, нанятые в местном казино, ушли полчаса назад. Оставшиеся игроки убедили их не забирать фишки и карты, чтобы можно было продолжить игру. Пока что они не собирались покидать свои места за дорогим столом под сводчатым деревянным потолком. За стеной из стекла был виден длинный причал, уходящий в глубь озера Тахо.

Глядя на двадцатидевятилетнего Эрика Вурхиса, сидящего спиной к озеру, никто не смог бы сказать, что всего три года назад он был безработным, перебивался случайными заработками и едва мог заплатить за аренду жилья, не говоря уже о том, чтобы вернуть долги по кредитным картам. За столом Эрик, надевший на вечер дорогую замшевую рубашку и заказные джинсы, непринужденно разговаривал с менеджером хедж-фонда. Волосы Эрика уже редели, но он сохранял моложавый бодрый вид. Эрик пошутил насчет своего вчерашнего проигрыша и сказал, что все идет по плану. “Вчера была разминка, я настраивался на сегодняшнюю битву”, – сказал он с широкой улыбкой, прежде чем передвинуть стопку фишек в центр стола.

Эрик мог позволить себе такие шутки. Совсем недавно он выгодно продал сайт для азартных игр, на котором использовались загадочные цифровые деньги под названием “Биткойн”. Эрик приобрел этот сайт в 2012 году за 225 долларов, поработал над его фирменным стилем, раскрутил его и через год продал примерно за 11 миллионов долларов. Он также владел немалой суммой в биткойнах, которые начал покупать несколькими годами ранее, когда каждый биткойн стоил всего несколько долларов. Теперь один биткойн стоил около 500 долларов, что делало Эрика долларовым миллионером. Крупные инвесторы и серьезные бизнесмены, которые первоначально относились к Эрику с пренебрежением, признали его за своего, и Дэн Морхэд, тот самый менеджер хедж-фонда, пригласил его в свой дом у озера Тахо, чтобы лучше узнать, о чем думают те, кому уже удалось разбогатеть на криптовалютной лихорадке.

Как и многие другие люди, собравшиеся в доме Морхэда, Эрик заинтересовался криптовалютами не только из желания разбогатеть, хотя и это было для него очень важно. Узнав о Биткойне из сообщения в Facebook, Эрик сообразил, что его курс имеет все шансы вырасти до астрономических высот, но этот рост будет следствием куда более серьезных трансформаций. Программный код и технология Биткойна могли коренным образом преобразовать традиционные властные структуры во всем мире, включая банки Уолл-стрит и национальные правительства, и сделать с деньгами то же самое, что Интернет сделал с обычной почтой и СМИ. Эрик рассчитывал, что Биткойн не просто сделает его богатым. По его мнению, Биткойн вполне мог создать для всех новый, более справедливый мир, в котором государства не смогут более финансировать бесконечные войны, а люди получат контроль над собственными деньгами и судьбой.

Неудивительно, что при таких амбициях жизнь Эрика уже несколько лет напоминала американские горки. Он долго сидел без работы в Нью-Гэмпшире, а переехав в Нью-Йорк, основал один из первых биткойн-стартапов под названием “BitInstant”. Он убедил братьев-близнецов Уинклвоссов, заработавших капитал благодаря участию в создании Facebook, вложить в проект BitInstant миллион долларов. Однако это партнерство завершилось полным провалом, после которого Эрик ушел из компании и переехал в Панаму.

В последние месяцы Эрик проводил много времени в своем панамском офисе, отвечая на вопросы следователей из Комиссии по ценным бумагам и биржам США – одного из главных регуляторов в финансовом мире. Они интересовались, на каких условиях Эрик продал за биткойны долю в одном из своих стартапов, которая в итоге принесла инвесторам большой доход. По мнению Эрика, регуляторы даже не понимали, как работает Биткойн, но были правы в том, что он не зарегистрировал свои сделки с ценными бумагами должным образом. Как бы то ни было, стать фигурантом расследования было все же лучше, чем попасть в тюрьму, которая угрожала одному из бывших партнеров Эрика по BitInstant, арестованному двумя месяцами ранее по обвинению в отмывании денег.

Однако Эрик не поддавался давлению – в основном благодаря тому, что, в отличие от многих сторонников Биткойна, он с юмором относился и к себе, и к этому экзотичному движению, в центре которого оказался.

“Я часто напоминаю себе, что Биткойн может потерпеть полный крах, – как-то обмолвился он. – Каким бы неизбежным ни казался мне рост его курса, я все же стараюсь не забывать о том, что инновационные проекты обычно проваливаются”.

Тем не менее Эрик продолжал работать над продвижением Биткойна, и не только из-за богатства, которое быстро накапливалось на его банковском счете. Еще больше Эрика интересовала сама природа новых денег, которые, как он считал, изменят мир.

* * *

Информация о Биткойне впервые появилась в Интернете пятью годами ранее, когда загадочный автор по имени Сатоши Накамото опубликовал сообщение о нем в малоизвестной почтовой рассылке.

В своем сообщении Сатоши описывал новые универсальные деньги, которыми мог бы владеть любой человек в мире, используя их для каких угодно трат. Больше всего такие деньги напоминали цифровой аналог золота. Как и золото, эти новые цифровые монеты стоили бы лишь столько, сколько кто-то был бы готов за них заплатить (на первых порах – нисколько). Но система была спроектирована так, чтобы, как и золото, биткойны были редкими и их невозможно было подделать. Как и в случае с золотом, для “добычи” новых биткойнов требовалось выполнить определенную работу, в данном случае – компьютерные вычисления.

Биткойн имел даже ряд преимуществ перед золотом. Так, чтобы переместить биткойны из Лондона в Нью-Йорк, не требовалось ни корабля, ни самолета: достаточно было ввести цифровой ключ и сделать несколько щелчков мышью. Для обеспечения же безопасности использовались надежные математические формулы, а не вооруженная охрана.

Но сравнение с золотом не может полностью объяснить, почему Биткойн в итоге привлек к себе такое внимание. Каждый слиток золота и каждая золотая монета существует независимо от других слитков и монет, тогда как биткойны интегрированы в хитроумно сконструированную децентрализованную сеть, подобно тому как все веб-сайты в мире находятся в Интернете. Как и Интернет, биткойн-сеть не находится под контролем какого-либо центрального учреждения; ее совместно обслуживают все люди, подключившие к ней свои компьютеры, что в действительности может сделать кто угодно. Интернет связывают воедино правила, или интернет-протоколы, которые регламентируют передачу информации. У Биткойна тоже есть свой протокол, определяющий все правила, по которым работает эта сеть.

Технические подробности реализации Биткойна достаточно сложны и включают сложные математические и криптографические формулы, но уже с самого начала проекта немногие преданные сторонники видели, что в своей основе Биткойн – это простой, удобный и элегантный способ создания, хранения и перевода денег. Биткойны не похожи на доллары и евро, которые находятся под контролем центробанков и крупных транснациональных финансовых организаций. Это деньги, которые создают и поддерживают сами пользователи, а эмиссия медленно распределяется среди пользователей, которые помогают работе сети.

Биткойн ставит под угрозу существование некоторых могущественных институтов общества, поэтому многие энтузиасты с самого начала описывали его в утопических терминах.

Интернет отобрал изрядную долю власти у крупных СМИ, наделив ею блогеров и диссидентов, а Биткойн обещал сделать еще больше: отобрать власть над деньгами у банков и правительств и передать ее самим людям, использующим деньги.

Такие идеи не могли не вызвать множества обвинений и презрительных насмешек, но большинство людей в первые годы существования Биткойна вообще ничего не слышали о нем. А те, которые слышали, чаще всего думали, что это какая-то разновидность финансовой пирамиды (или новая блажь вроде Тамагочи).

Однако Биткойну повезло появиться в мире в идеальный момент, вскоре после мощнейшего финансового кризиса, который обнажил многие недостатки финансовой и политической систем и породил много дискуссий об альтернативном устройстве общества. Проекты Tea Party, Occupy Wall Street и WikiLeaks имели разные цели, но все они были объединены желанием отнять власть у привилегированной коррумпированной элиты. Биткойн предоставил одно из возможных технологических решений этой проблемы. Потенциал Биткойна как нельзя лучше подтверждает поразительное разнообразие его сторонников, которые бросили свои прежние занятия, чтобы посвятить себя его популяризации. Конечно, не следует думать, что они были лишь бескорыстными альтруистами: успех Биткойна сделал бы их богачами. Как часто говорил Эрик, “это первый известный мне проект, который одновременно позволяет и разбогатеть, и изменить мир”.

Возможность создания собственных денег привлекла к Биткойну не только диссидентов и революционеров. Прежде чем запустить свой хедж-фонд, Дэн Морхэд получил образование в Принстоне и проработал много лет в Goldman Sachs. Он был одним из главных инвесторов с Уолл-стрит, которые недавно начали вливать десятки миллионов долларов в биткойн-экосистему в надежде сорвать большой куш. Венчурные инвесторы и предприниматели из Кремниевой долины, в свою очередь, спешно изучали Биткойн в поисках возможностей потеснить воротил с Уолл-стрит и отнять долю рынка у платежных систем, таких как PayPal, Visa и Western Union.

Даже для людей, которые не испытывали симпатии к проектам Occupy Wall Street или Tea Party, были очевидны многие преимущества Биткойна. Универсальные деньги, которые не требовалось обменивать на каждой границе, платежи без необходимости отправки персональных данных, невозможность манипулирования денежной эмиссией, международные переводы почти без комиссии, возможность жителям беднейших уголков мира получить онлайн-доступ к финансовой системе, микроплатежи, позволяющие блогерам и журналистам монетизировать контент без рекламы – вот лишь некоторые из тех волнующих возможностей, которые замаячили на горизонте благодаря Биткойну.

Многие из тех, кого интересовали лишь сугубо практичные способы применения Биткойна, тоже осознавали его революционный потенциал. Ведь возможность создавать собственные деньги по-настоящему угрожала сложившемуся статус-кво. За ужином перед игрой в покер Морхэд пошутил, что все биткойны в мире стоят на данный момент примерно столько же, сколько и производитель рваных джинсов Urban Outfitters – около 5 миллиардов долларов.

“Странно, да? – сказал Морхэд. – Но я думаю, когда археологи или инопланетяне раскопают наши города через несколько веков, выяснится, что Биткойн оказал куда большее влияние на мир, чем Urban Outfitters. Мы лишь в самом начале пути”.

Многие банкиры, экономисты и чиновники игнорировали биткойн-энтузиастов, воспринимая их как наивных фанатиков, которые поддались новомодной версии тюльпаномании, охватившей Голландию четыре века назад. И действительно, несколько инцидентов подтвердили опасения критиков, продемонстрировав обратную сторону децентрализованных денег. Всего за несколько недель до собрания в доме Морхэда руководитель биржи Mt.Gox, крупнейшей на тот момент биткойн-компании в мире, объявил, что потерял биткойны своих клиентов на сумму около 400 миллионов долларов. И этот скандал был далеко не единственным ударом по пользователям Биткойна.

Но никакие кризисы не смогли погасить энтузиазм сторонников Биткойна, который продолжал привлекать новых пользователей, несмотря ни на что. Ко дню собрания в доме Морхэда на различных криптовалютных веб-сайтах было создано более 5 миллионов биткойн-кошельков, и разнообразие интересов их владельцев было очевидно по участникам собрания. Среди них были бывший руководитель Wal-Mart из Китая, недавний выпускник колледжа из Словении, лондонский банкир и два выходца из студенческого братства Технологического института Джорджии. Кто-то из них увлекся Биткойном из-за недоверия к правительству, кто-то разочаровался в банковской системе, а кого-то к Биткойну привели личные мотивы. Например, предки китайского руководителя Wal-Mart бежали от коммунистической революции, захватив с собой только золото, и он обоснованно считал, что Биткойн как нельзя лучше подходит для защиты сбережений в этом ненадежном и непредсказуемом мире.

Эти люди со всего мира сделали Биткойн тем, чем он является сейчас, и именно им посвящена эта книга. Сатоши Накамото, создатель Биткойна, исчез в 2011 году, оставив после себя ПО с открытым исходным кодом, который другие пользователи могли свободно обновлять и улучшать. По некоторым оценкам на пятом году существования Биткойна он содержал лишь 15 % исходного кода Сатоши, но от этого ПО стало только надежнее и эффективнее. Как это верно для любых денег, полезность и ценность Биткойна зависит от того, насколько велико сообщество использующих его людей. Каждый новый пользователь криптовалюты повышает общие шансы Биткойна на успех.

В общем, это не типичная история о революционном стартапе или гении-одиночке, которому удалось преобразовать мир, прославиться и по ходу дела заработать много денег. Это история о коллективном изобретении, в котором отразились многие актуальные проблемы и тенденции нашего времени: недовольство правительством и банками, разногласия между Кремниевой долиной и Уолл-стрит, мечты о технологических утопиях, способных защитить нас от наших же слабостей, и страх, что технологии выйдут из-под контроля. Эти и многие другие мотивы породили в недрах криптовалютного сообщества огромное количество интересных проектов, которые превратили Биткойн из теоретических рассуждений в многомиллиардную индустрию. Одни из ранних энтузиастов Биткойна заработали целые состояния, другие потеряли все и даже очутились в тюрьме. Сам Биткойн постоянно находится под угрозой краха, если в нем вдруг будет обнаружен какой-то критический изъян. Но даже в этом случае Биткойн стал бы одним из самых впечатляющих практических исследований природы денег и возможных способов их улучшения. Вряд ли он полностью заменит доллар в обозримом будущем, но он хотя бы в общих чертах рисует альтернативное будущее, в котором мы можем оказаться, если центробанки прекратят печатать физиономии давно умерших президентов или национальные достопримечательности на дорогой бумаге.

* * *

Утром после игры в покер, когда остальные гости собирались уходить, Эрик Вурхис сидел у причала для яхт за домом Морхэда. Вчерашняя радость покинула его. Оторвавшись на секунду от размышлений, он сказал, что решил отказаться от должности исполнительного директора своего же панамского биткойн-стартапа. Его позиция в компании не позволяла ему рассказывать о революционном потенциале Биткойна, потому что это могло навредить бизнесу.

“Моя подлинная страсть – это не развитие бизнеса, а создание криптовалютного мира”, – пояснил он.

Кроме того, его подруге надоело жить в Панаме, да и сам Эрик скучал по семье в США. Он планировал перебраться через несколько недель в Колорадо, где вырос. Однако благодаря Биткойну он вернется домой совсем другим человеком. То же самое вполне могли бы сказать о себе и многие его новообретенные друзья.

Часть I

Глава 1

10 января 2009 года

В этот субботний день у Хэла Финни был праздник – день рождения его сына. Погода в Санта-Барбаре была прекрасной, и в гости приехала сестра жены из Франции, но Хэл надолго застрял за компьютером. Этого дня он ждал много месяцев, а в каком-то смысле и почти всю жизнь.

Хэл редко делился со своей женой Фрэн подробностями работы. Как врач она мало что понимала в его компьютерных делах. Вот и на этот раз он даже не пытался что-то объяснить. Да и что бы он сказал? “Дорогая, я собираюсь поучаствовать в создании нового вида денег?”

А ведь именно такими были его намерения, когда после утренней пробежки он расположился за компьютером в своем скромном домашнем офисе – уголке гостиной со старым столом, на котором громоздились четыре разномастных монитора, подключенных к жужжащим компьютерным блокам. Во всех местах, не занятых компьютерным оборудованием, возвышались стопки бумаг, книги и старые руководства по программированию. Сидя за столом, Хэл мог видеть примыкающее к гостиной патио, даже в середине января щедро залитое калифорнийским солнцем. Слева от него на ковре лежал Арки, преданный пес, названный в честь звезды в созвездии Волопаса – Арктур. Здесь Хэл чувствовал себя дома и именно здесь он написал большинство своих программ.

Он запустил свой громоздкий IBM ThinkCentre, устроился поудобнее и щелкнул на ссылке, которую получил по электронной почте днем ранее. Еще несколько секунд, и на экране появилась главная страница сайта www.bitcoin.org.

Хэл узнал о Биткойне пару месяцев назад из сообщения, отправленного в одну из многочисленных почтовых рассылок, на которые он был подписан. Хэл много лет знал большинство участников этой специализированной группы для программистов, но то письмо было отправлено незнакомцем. Некто по имени Сатоши Накамото описывал “электронную наличность” со звучным названием “Биткойн”. Хэл давно экспериментировал с цифровыми деньгами – достаточно для того, чтобы скептически отнестись к очередной подобной идее, – но все же что-то в этом письме привлекло его внимание. Сатоши описывал цифровые наличные, для работы которых не требовалось ни банка, ни какого-либо другого посредника. Предлагаемая им система могла функционировать за счет работы компьютеров рядовых пользователей. Хэла особенно заинтересовало заявление Сатоши о том, что пользователи могут владеть биткойнами и отправлять их друг другу, не предоставляя своих персональных данных никаким центральным организациям. Хэл и сам большую часть профессиональной жизни посвятил разработке программ, помогавших людям защититься от всевидящего и всепроникающего ока “Большого брата”.

Девятистраничный документ Сатоши, написанный в строгом академическом стиле, вызвал у Хэла неподдельный прилив энтузиазма. “Когда был запущен сайт Wikipedia, я думал, что из этого ничего не выйдет, но проект оказался очень успешным, и во многом по тем же причинам”, – написал он в группу. Однако остальные участники переписки отнеслись к предложению скептически.

Хэл посоветовал Сатоши запрограммировать описанную им систему, чтобы проверить ее потенциал в действии. Через несколько месяцев, как раз в этот январский день, он скачал код Сатоши с веб-сайта Биткойна. Запустив обычный ЕХЕ-файл, Хэл установил биткойн-программу, и она автоматически открыла окно на рабочем столе его компьютера.

При первом же запуске программа сгенерировала для Хэла список биткойн-адресов и закрытый ключ – своеобразный пароль для доступа к каждому адресу. Кроме того, программа имела еще пару-тройку функций. Самая интересная, “Отправить монеты”, была Хэлу недоступна, потому что у него еще не было никаких монет, которые можно было бы кому-то отправить. Увы, прежде чем Хэл смог поэкспериментировать с программой, она завершилась из-за какого-то сбоя.

Это не остановило Хэла. Просмотрев файлы журналов, он написал Сатоши письмо, в котором объяснил, что именно произошло, когда его компьютер попытался связаться с другими узлами сети. Как выяснилось, кроме компьютера Хэла к сети были подключены лишь два компьютера Сатоши с одним и тем же IP-адресом, принадлежащим калифорнийскому интернет-провайдеру.

Вскоре Сатоши прислал ответ, в котором не скрывал своего разочарования. Он написал, что тщательно тестировал весь код и давно не сталкивался с какими-либо проблемами. Причиной сбоя могло стать лишь то, что он сжал программу, чтобы ускорить ее передачу по сети. “Видимо, я зря это сделал”, – написал Сатоши и предложил продолжить эксперимент.

Сатоши отправил Хэлу одну из прежних версий программы и поблагодарил его за помощь. Эта программа тоже завершилась сбоем, но Хэл не привык отступать. Наконец ему удалось запустить код на компьютере с другой операционной системой. Когда все заработало, он выбрал в меню наиболее интригующую команду, “Генерировать монеты”. Как только он это сделал, вентилятор процессора в его компьютере заметно ускорился и зашумел.

Довольный собой, Хэл решил сделать перерыв и присоединиться к семейному празднику. В инструкциях, которые Сатоши выслал вместе с программой, говорилось, что на генерирование монет могут потребоваться “дни или месяцы, в зависимости от производительности компьютера и конкуренции среди участников сети”. Хэл уведомил Сатоши, что все работает и что он пока не будет выключать компьютер с запущенным на нем биткойн-узлом.

К тому времени Хэл прочитал достаточно, чтобы понять, что делает его компьютер. Как только биткойн-программа запустилась, она зарегистрировалась в специальном канале чата, чтобы найти другие компьютеры, на которых выполнялось такое же ПО, – в то время там были только компьютеры Сатоши. Все подключенные к биткойн-сети компьютеры пытались получить новые биткойны, которые создавались пакетами по 50 монет. Каждый новый пакет биткойнов отправлялся тому пользователю, который выиграл последний раунд своеобразного конкурса на решение специальной вычислительной задачи. Когда один из компьютеров побеждал в очередном раунде конкурса и получал новые монеты, все остальные узлы сети обновляли свою копию данных о количестве биткойнов, принадлежащих владельцу соответствующего адреса. После этого узлы сети автоматически приступали к решению очередной задачи в попытке выиграть следующий пакет из 50 монет.

Вернувшись вечером к компьютеру, Хэл увидел, что тот в его отсутствие заработал 50 биткойнов, которые были зачислены на один из его биткойн-адресов и зарегистрированы в общедоступном журнале, служащем для отслеживания всех когда-либо созданных биткойнов. Этот блок стал 78-м по счету, и хотя на тот момент заработанные Хэлом биткойны не стоили ровным счетом ничего, это ничуть его не смутило. В поздравительном письме к Сатоши, копию которого Хэл отправил в группу подписчиков, он позволил себе немного помечтать.

“Представьте, что Биткойн станет главной платежной системой в мире, – дал он волю фантазии. – Тогда его общая стоимость сравняется со стоимостью всего богатства в мире”.

По его подсчетам в этом случае каждый биткойн должен был бы стоить около 10 миллионов долларов.

“Даже если шансы Биткойна достичь такого уровня призрачны, неужели они меньше, чем 1 против 100 миллионов? – написал он, прежде чем покинуть группу. – Есть над чем подумать”.

* * *

Хэл Финни давно интересовался тем, как технологии формируют облик будущего.

Один из четверых детей инженера-нефтяника, Хэл в юности прочитал много классических научно-фантастических романов, позже перешел на книги по высшей математике и в итоге поступил на учебу в Калифорнийский технологический институт. Сложные задачи никогда не пугали его, а скорее раззадоривали. Достаточно сказать, что уже в первый год учебы в институте он записался на курс по теории гравитационного поля, предназначенный для аспирантов.

Но он не был и типичным компьютерным гиком. Высокий и атлетично сложенный, Хэл любил покататься на лыжах в калифорнийских горах и не имел никаких проблем с социальной адаптацией, бывших частым явлением среди студентов Калтеха. Активный творческий дух распространялся и на интеллектуальные увлечения Хэла. Читая романы Ларри Нивена, в которых обсуждалась возможность замораживания людей с целью их последующей реанимации, Хэл не просто оценивал реалистичность таких технологий. Он нашел фонд продления жизни Alcor, который занимался подобными исследованиями, и подписался на его журнал. Позднее он заплатит за сохранение своего тела и тел членов его семьи в криохранилищах Alcor неподалеку от Лос-Анджелеса.

Изобретение Интернета Хэл воспринял как величайшее благо: сеть позволила ему свободно общаться с теми немногими людьми, которые увлекались подобными радикальными идеями. Еще до появления первого веб-браузера Хэл вступил в интернет-сообщества “шифропанков” и “экстропианцев”, участники которых страстно обсуждали возможные способы влияния на будущее с помощью технологий.

Мало что волновало участников этих групп больше, чем вопрос, как технологии изменят баланс власти между корпорациями и государствами с одной стороны и отдельными людьми – с другой. Безусловно, информационные технологии предоставили людям беспрецедентные возможности продвижения своих взглядов и поиска единомышленников. Но в то же время постепенное проникновение цифровых технологий в нашу жизнь позволило государствам и крупным компаниям усилить контроль над наиболее ценным и опасным товаром информационной эпохи – самой информацией.

Конечно, правительства всех стран пытались следить за своими гражданами и в докомпьютерную эпоху, но собрать много информации о большинстве людей было просто невозможно. Однако уже в 1990-е годы – задолго до того как выяснилось, что АНБ прослушивает телефонные разговоры обычных граждан, а политика конфиденциальности Facebook стала предметом национальных дебатов – шифропанки ясно увидели, что компьютеризация всех сфер жизни значительно упрощает для властей сбор сведений о людях и манипулирование ими. Больше всего шифропанков беспокоил вопрос, как люди могут защитить свою личную информацию и конфиденциальность. Достаточно сказать, что “Манифест шифропанка”, который в 1993 году опубликовал Эрик Хьюз, математик из Беркли, начинается словами “В электронную эпоху конфиденциальность стала для открытого общества необходимостью”.

Эти воззрения во многом произрастали из либертарианских взглядов, которые приобрели популярность в Калифорнии в 1970- и 1980-е годы. Подозрительное отношение к государству было естественным для программистов, которые на работе самостоятельно создавали новый мир, не полагаясь на чью-либо помощь. Хэл проникся этими идеями еще в Калтехе, отчасти благодаря романам Айн Рэнд. Однако проблема конфиденциальности в эпоху Интернета вызывала немалый интерес и вне либертарианских кругов, в том числе среди защитников прав человека и активистов других протестных движений.

Конечно, никто из шифропанков не призывал к отказу от технологий – напротив, именно в технологиях, а особенно в науке о шифровании (криптографии) они видели решение проблемы. Шифрование исторически было привилегией лишь самых влиятельных организаций. Частные лица могли попытаться кодировать свои данные тем или иным способом, но спецслужбы и военные прекрасно научились взламывать такие шифры. Однако в 1970- и 1980-е годы математики из Стэнфорда и MIT сделали ряд открытий, которые впервые в истории позволили обычным людям шифровать сообщения так, что их невозможно было взломать даже с помощью самых мощных суперкомпьютеров. Новая технология получила название “криптография с открытым ключом”.

Чтобы зашифровать данные с ее помощью, пользователь должен сгенерировать открытый ключ – уникальное случайное сочетание букв и чисел, служащее чем-то вроде адреса, который можно свободно сообщать кому угодно – и соответствующий закрытый ключ, который нужно сохранить в секрете. Эти два ключа связаны математическим отношением, которое гарантирует, что только обладатель закрытого ключа – Алиса, как ее традиционно зовут криптографы – может расшифровывать сообщения, отправленные ее открытому ключу. Уникальное отношение между открытым и закрытым ключами определяется с помощью сложных математических уравнений, которые исключают возможность вычислить закрытый ключ по открытому даже на самом мощном суперкомпьютере. Подобные криптографические хитрости позже будут положены в основу Биткойна.

Хэл узнал о потенциале криптографии с открытым ключом в 1991 году благодаря Дэвиду Чому – талантливому криптографу, который экспериментировал с технологиями защиты конфиденциальности.

“Все показалось мне совершенно очевидным, – рассказывал Хэл другим шифропанкам о своем первом впечатлении от работы Чома. – Мы думаем, как решить проблемы утраты конфиденциальности, всеобъемлющей компьютеризации, централизации баз данных, но ищем решения не там, где следует. Чом предлагает двигаться в другом направлении, чтобы отнять власть у правительств и корпораций, наделив ею простых людей”.

Как обычно, обнаружив новую захватывающую идею, Хэл не ограничился чтением о ней, а начал в свободное время помогать проекту PGP (Pretty Good Privacy). Участники проекта разрабатывали ПО, позволявшее отправлять и получать сообщения, зашифрованные с помощью криптографии с открытым ключом. Основатель PGP Фил Циммерман был категорическим противником ядерного оружия и хотел, чтобы диссиденты могли общаться без контроля со стороны государства. В скором времени Циммерман принял Хэла на работу в PGP.

Идеалистические проекты наподобие PGP обычно получают совсем малую известность, но и ее оказалось достаточно, чтобы федеральная прокуратура инициировала уголовное расследование относительно деятельности Циммермана и PGP. Дело в том, что ранее правительство США засекретило надежные технологии шифрования, что сделало их экспорт нелегальным. Хотя иск в итоге был отозван, Хэлу пришлось годами скрывать свое участие в работе над PGP, из-за чего его вклад в проект так и не получил должного признания.

* * *

Борьба экстропианцев и шифропанков с традиционными формами власти принимала разные формы, но все же с самого начала в центре их внимания были деньги. Для рыночной экономики деньги – это такой же базовый элемент, как вода или огонь для человечества. Представить экономику без денег практически невозможно. Все существовавшие валюты, действительные только в пределах конкретного государства и контролируемые некомпетентными банкирами, казались программистам-шифропанкам безнадежно устаревшими и ограниченными, особенно в сравнении с возможными альтернативами. Далеко ходить за примерами не требовалось: во многих научно-фантастических романах, на которых выросли Хэл и его соратники, описывались те или иные универсальные деньги, например в “Звездных войнах” это были галактические кредиты. Даже если вынести за скобки эти причудливые амбиции, шифропанки видели в финансовой системе одну из опаснейших угроз для конфиденциальности. Мало что характеризует человека точнее, чем его финансовые операции. Получив доступ к выпискам по кредитной карте, можно узнать, чем увлекается ее владелец, какие магазины и рестораны посещает, что для него важно и что ему безразлично… Неслучайно финансовые записи – один из главных способов отслеживания беглых преступников. В “Манифесте шифропанка” Эрик Хьюз описывает проблему гораздо подробнее: “Если механизмы транзакции таковы, что моя личность раскрывается, значит, конфиденциальности у меня нет. У меня нет возможности раскрывать себя избирательно, я вынужден делать это всегда… Для сохранения конфиденциальности в открытом обществе требуются системы анонимных транзакций”.

Анонимные платежи возможны испокон веков благодаря наличным деньгам, но мы не смогли взять с собой наличные в цифровой мир. Как только деньги переводились в цифровую форму, они попадали под контроль банков или других организаций, которые получали возможность с легкостью отслеживать транзакции. Чего хотели Хэл, Чом и шифропанки.

451
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!